Банки: Жизнь вопреки
декоративные перегородки, межкомнатные перегородки, стеклянные конструкции
"Ведомости" /
Алексей Мамонтов
Независимые эксперты отмечают ухудшение качества государственного администрирования
в России. Так, по данным специалистов Всемирного банка, в разделе “Качество
госинститутов” мы с 118-го места в 2002 г. опустились на 145-е в 2004 г. В
значительной мере это относится и к деятельности Центробанка (ЦБ) в области
банковского надзора.
Банк России сегодня призывает коммерческие банки интенсивнее наращивать собственные
средства, поскольку предел роста активов на уже имеющемся капитале в большинстве
из них почти достигнут. Однако при этом он умалчивает о том, что привлечение
новых инвестиций в банковский сектор наталкивается на целый ряд проблем, связанных
как раз с качеством его регулирования. Среди этих проблем — резко возросшие
риски (в том числе риски чиновничьего произвола) и снижение рентабельности
банковского бизнеса по сравнению с другими. К издержкам банков по выполнению
функций агентов налогового и валютного контроля добавились новые требования
финансовой разведки и силовых структур. В погоне за “грязными деньгами” и “международными
террористами” они все чаще вторгаются на территорию банков. Защита от подобных
акций, зачастую напоминающих примитивный наезд, требует новых расходов. Модная
нынче борьба с отмыванием оборачивается созданием новых ниш чиновничьего мздоимства
и перетоком денежных средств (далеко не только криминальных) из безналичной
сферы в наличную. Допущенная ЦБ утечка баз данных по клиентским проводкам усилила
недоверие к способности его руководителей контролировать ситуацию внутри самого
банка.
Широко афишируемая за рубежом руководителями ЦБ и Федеральной службы по финансовому
мониторингу борьба с отмыванием преступных доходов и терроризмом в наших коммерческих
банках обернулась закрытием для большинства из них счетов в американских клиринговых
центрах. Однако мало кто помнит, что этот самый терроризм был впервые профинансирован
через расчетно-кассовый центр ЦБ с помощью “чеченских авизо”. Надо признать,
что усилия ЦБ по ослаблению международных позиций российских банков никогда
еще не приносили столь ощутимых результатов. Это вылилось в сокращение лимитов,
рост кредитных ставок, отказ от расширения сотрудничества. Нет нужды говорить,
насколько это ухудшило условия работы российских банков с их клиентами. Часть
из этих клиентов решила свои проблемы, перейдя в госбанки.
В отношении последних наметился явный фаворитизм. Одним из красноречивых подтверждений
тому стала фактическая национализация Внешторгбанком (с помощью ЦБ) Гута-банка.
Впрочем, здесь действия ЦБ, по-видимому, укладываются в русло общей кампании
по усилению прямого государственного присутствия в капитале крупнейших компаний
страны (революционный лозунг “Банки, вокзалы, телеграф!” обогатился еще и аббревиатурой
ТЭК). Насколько эффективен и плодотворен этот выбор, можно судить по снижению
темпов экономического роста и падению инвестиционной активности. В этой ситуации
как-то отходит на задний план тема развития конкуренции и защиты предпринимательства.
В банковской системе усилился процесс сегментации, разделения ее на изолированные
секторы. Банки первого круга практически перестали предоставлять кредиты (порой
даже обеспеченные) небольшим банкам, в связи с чем сузились возможности последних
по фондированию своих операций кредитования малого бизнеса. Начался процесс
вымывания банков второго-третьего круга. Новые банки практически не появляются.
Анализ практики банковского надзора в России за 15 лет показывает, что негативный
эффект от вмешательства властей в банковскую сферу намного перекрывает его
позитивную составляющую. Как известно, наиболее серьезные кризисы банковская
система пережила в 1995, 1998 и 2004 гг. Первый из них был вызван переходом
на неинфляционную модель экономического роста, к которой многие банки не успели
или не сумели адаптироваться. Возникновение дисбаланса между процентными ставками
по привлечению и размещению средств привело к массовым неплатежам на рынке
МБК. Уроком кризиса стало укрепление банковского риск-менеджмента, создание
мощных аналитических служб. Второй кризис разразился после отказа государства
платить по своим долговым обязательствам, девальвации рубля и резкого обесценения
банковских активов. Банки и после этого кризиса выкарабкивались из него сами,
без сколько-нибудь видимой поддержки со стороны регулятора и властей. Даже,
напротив, введенные ЦБ ограничения на валютные и рублевые операции легли на
банки дополнительным бременем. По итогам этого кризиса банкиры сделали еще
один, хотя и горький, но важный вывод: необходимо жестче контролировать риски
“на государство”.
Летний кризис 2004 г. в отличие от предыдущих кризисов был впервые вызван
не изменением макроэкономической ситуации и не просчетами государственной политики,
а прямыми действиями регулятора и властей. Своими неуклюжими, а подчас и безответственными
шагами они вызвали новый дефолт — дефолт доверия к себе. Это привело к тотальной
остановке межбанковского рынка и породило панику среди клиентов. Рутинную работу
по внедрению системы страхования вкладов руководство ЦБ подменило звонкой кампанией
за чистоту рядов. Вместо того чтобы допустить в систему все банки, имеющие
лицензии на работу с физлицами, а затем приступить к их тщательному мониторингу,
ЦБ устроил эрзац-лицензирование, вольно или невольно взрыхлив почву для разжигания
страстей, недобросовестной конкуренции и коррупции. Это и понятно — ведь банки,
создавшие успешный бизнес, заинтересованы в его сохранении.
Опыт развития банковской системы в России за 15-летний срок позволяет сделать
следующие выводы.
Первый. Российская банковская система существовала и существует не благодаря
действиям властей, а скорее вопреки им. Более того, она приобрела стойкий иммунитет
против таких действий, позволяющий ей восстанавливаться после каждого нового
кризиса самостоятельно, в отсутствие, как правило, какой-либо поддержки со
стороны государства.
Второй. Российская банковская система приобрела за 15 лет способность к самоорганизации,
саморегулированию и самоочищению. Внутренние аналитические службы банков, как
правило, реагируют на ухудшение ситуации в банках-контрагентах значительно
раньше подразделений банковского надзора ЦБ. Вследствие этого наибольшие потери
от рушащихся банков несут их вкладчики и клиенты, а не банки-партнеры. Интересы
первых двух категорий ЦБ никогда не мог защитить в полной мере, с введением
же в действие системы страхования вкладов они по крайней мере обеспечены законодательно.
Третий. Российская банковская система переросла своего регулятора, который
(и это показал кризис прошлого года) в лучшем случае следует лишь за событиями,
а не впереди них. Более того, Центробанк, будучи органом, контроль за деятельностью
которого в силу ряда причин крайне затруднен, как правило, ускользает от персональной
ответственности за свои действия, что приводит к новым системным ошибкам и
просчетам, а следовательно, и к новым кризисам. Не целесообразно ли было бы
в связи с этим передать функции банковского надзора специально созданной саморегулируемой
организации, своего рода “цеховой гильдии”, состоящей из самих банков? Именно
банки смогут в должной степени контролировать, насколько эффективна деятельность
руководства этой организации, своевременно отзывать его в случае ненадлежащего
исполнения им своих функций, следить за созданием и соблюдением равносправедливых
условий для ведения бизнеса всеми ее членами.
Автор — президент Московской международной валютной ассоциации
